Не\Правильное решение

Дэй'Рах

Если не брать в расчёт личностей из древней истории, которые во многом могут оставаться домыслами прошлых поколений, то кавианец Дэй’Рах может по праву считаться самой необычной и загадочной фигурой всей кавианской цивилизации. В силу особенности жизни Полуострова, обычные жительницы слишком мало знали о троотосе, который почти никогда не покидал своего логова в саду Троо. И тем более никто не догадывался о том, что он не был обычным кавианцем в привычном их понимании. В остальном Дэй’Рах известен только тем, что жил невероятно долго и обладал символом «неправильных генов». Но что это за гены, и связаны ли они с феноменальным долголетием и его странным характером? Чтобы ответить на вопрос – почему появление на свет кавианца с неправильными генами это катастрофа - необходимо немного углубиться в историю кавианской цивилизации до того, как большая её часть пришла к изоляционизму на Полуострове.

Несмотря на огромные пробелы в истории, тема генов и чистоты будущих поколений стояла остро во все времена. Среди множества предположений о том, почему кавианки хотели спроектировать общество будущих потомков, основным является убеждение, что неправильные гены напрямую связаны с главнейшим врагом Кавиана – локусами. А именно с их болезнетворными парами. Путём жесточайшей селекции кавианки хотели отделить тех, чей иммунитет без особых проблем справлялся с невидимым оружием паразитов. Это самая очевидная причина, почему рождение Дэй’Раха и обнаружение у него проблем со здоровьем, стало тревожным звонком для всей общины Полуострова. Многие были уверены, что потомство от такого кавианца обязательно будет нести неправильный ген, который подразумевал высокий риск заразиться локусовыми болезнями. С точки зрения выживания это привнесло бы значительную уязвимость в без того слабую защиту кавианского народа. Но кроме того: экстремально-ограниченное количество самцов, опасение за будущие поколения и суеверные убеждения, что появление особи с неправильными генами это плохой знак – сделали появление Дэй’Раха по-настоящему катастрофическим событием.

На самом деле всего одной причины было достаточно, чтобы забраковать самца, сделав ему особый знак. Так называемый символ порченых генов. Но помимо всего прочего, существовали и другие причины ограничивать Дэй’Раха. Одна из них: несоблюдение заповедей древней матери – Айхас Ари*. Переселение на Полуостров больших семей и создание нового социума подразумевало полное возвращение к историческим корням. При отборе новых особей, желание вернуться к единению с природой было самым главным критерием. И причина эта не была придумана просто так. Прошлые поколения верили в божественность Айхас Ари и в то, что распространение паразитов – это некая кара за некоторые их грехи. Но о каких именно грехах идёт речь история умалчивает. 

Но как же связаны со всем этим неправильные гены? Всё дело в том, что быстро растущие локусы сеяли хаос в больших семьях. Многие из них подвергли серьёзной критике и даже осуждению Айхас Ари и её покровительство над природой. При большом переселении на Полуостров, правительницы того времени не хотели допустить, чтобы в новом законсервированном мире были хоть какие-то намёки на непринятие законов древней матери Ари. А потому все особи, замеченные в таком поведении, не допускались к переселению, чтобы не распространять свои взгляды, которые, как думали кавианки того времени, могли бы передаваться по наследству. Позже это просто назвали плохим характером, не подходящим для нового общества. Из всего сказанного, казался логичным тот факт, что Дэй’Рах в будущем мог внести дисбаланс в гармоничное общество своим неприятием Айхас Гэу. Удивительно, что несмотря на жёсткие ограничения, которые со временем должны были стать природой самих кавианок, сменяемые поколения Полуострова сами пришли к тому, что вера в Айхас Ари стала лишь одной из традиций, но никак не неоспоримой парадигмой.

Несмотря на произошедшее, устоявшиеся за долгие поколения законы Полуострова не позволяли совершить какой-либо аморальный поступок, например: намеренное умерщвление ребёнка. Сдерживающим фактором стало и отношение кавианок к самцам, чья популяция на Полуострове редко доходила даже до десяти особей, едва успевая сменяться молодым поколением. Поэтому даже такого неправильного троотоса никто бы и не подумал умертвить. Напротив, его обучали как всех и давали столько же прав. Конечно, с поправкой на тот факт, что самцам запрещалось покидать сад Троо.

Детство Дэй’Раха проходило спокойно, без каких-либо намёков на его «неправильность». Но обычные замечания о его скверном поведении были часто очень преувеличены наблюдательницами, которые видели в этом будущий перелом характера, хотя сам мальчик не отличался ничем. По настоящему особенным он становился ближе к юности, когда подход к его взрослению и обучению стал совершенно иным, нежели у его сверстников. Пока те делали первые шаги к познанию репродуктивной природы и обучались будущему общению с кавианками, Дэй’Рах со своим табу на размножение, посвящал всё своё время саморазвитию. Ему не потребовалось много времени, чтобы стать значительно умнее и эрудированнее своих братьев. Приняв этот факт, тогдашний старейшина семьи, Тунг, взял его к себе на воспитание, научив уже в раннем возрасте многим премудростям кавианской медитации. И в то время, когда сверстники Дэй’Раха только учились безмолвно общаться на расстоянии, неправильный троотос уже без проблем выходил на первый уровень медитации, умея видеть и слышать биение жизни.

Разумеется, вопрос - почему он немного отличается от остальных - возникал у Дэй’Раха ещё в детстве. Но ответы, как старейшины, так и смотрительниц были часто расплывчатыми. Ближе к истине Дэй’Рах начал подбираться в более позднем возрасте, когда он физиологически был способен давать потомство и участвовать в обряде матерей. Именно в этом возрасте юноша проявлял большое упрямство и начал жёстко отходить от правил поведения, покидая Троо и отправляясь в сад Тэус, дабы получить необходимые знания. Многие его попытки не увенчались успехом, но старейшина Тунг выпросил у королевы несколько келлеров, и выпросил позволение рассказать правду. Дэй’Рах эмоционально воспринял свою неправильность и табу на продолжение рода. Чувствуя себя совершенно отстранённым, он на очень долгое время перестал чем-либо интересоваться.

Несправедливо было бы заявлять, что такой эмоциональный удар возник из-за ошибок воспитательниц, которые намеренно не говорили ничего Дэй’Раху, когда тот был ещё юным, дабы избежать похожей ситуации. Напротив, на поздних этапах взросления, мальчика растили в совершенно отстранённой от остальных атмосфере и даже не делали намёков на то, что в будущем троотосу предстояло бы стать продолжателем рода. Как думали многие высшие сёстры, такой это произошло из-за намеренного сдерживания простых инстинктов, которые у троотоса могут быть иногда сильно выражены.

Приняв факт своей «порченности», Дэй’Рах решил полностью посвятить себя медитации. Как и прежде, в этом ему помогали пожилые троотосы и глава семейства. После смены старейшины из-за смерти Тунга, Дэй’Раху начали открывать новые тайны медитативного сна, в котором он мог создавать из своих мыслей и фантазий собственные, не отличимые от настоящего миры. С годами это умение только совершенствовалось, приведя к тому, что Дэй’Рах без труда мог медитировать сутками, моделируя различные ситуации.

Ошибочно полагается, что Дэй’Рах с детства замечательно знал историю Кавиана, однако это, конечно же, было не правдой. Полной истории не знал никто, ибо после переселения на полуостров многие знания были либо утеряны, либо скрыты намерено. Самому же Дэй’Раху до истории предков не было никакого дела. Но всё изменилось после того, когда старейшина Ха’Ас, путём совместной медитации построил мир, гипотетически предполагающий далёкую древность, когда ещё не было локусов, а Айхас Ари была ещё жива. Именно в этом мире неправильный кавианец чувствовал себя лучше чем где-либо ещё, и после такого сна, его то и заинтересовало прошлое Кавиана. С этого момента, когда Дэй’Раху было чуть меньше двух циклов (35 кавианских лет) началось формирование новой личности.

 В своём молодом возрасте, Дэй’Рах, не получив сразу ответы на сложные вопросы например: как появились локусы и почему мы живём на полуострове - начал тщательно подходить к изучению. Но большая часть полезной информации хранилась в саду учёных кавианок – Тэус. Чтобы добиться посещения этого сада, Дэй’Рах обратился за помощью к Ха’Асу. Разрешения покидать своё место не дали, но удовлетворили просьбу другим способом. Ему начали приносить небольшие келлеры, которые Дэй’Рах с упоением читал и запоминал. Но этого было слишком мало, и нежелание кавианок удовлетворять его простые просьбы, заложили в нём обиду и даже злобу, что в купе с его нереализованными инстинктами часто делали его агрессивной особью.

Большая часть жизни Дэй’Раха была посвящена сбору крупиц информации и работе в семье, где несмотря на свой сложный характер, он очень ценился, поскольку отличался оригинальным мышлением и умом. На фоне остальных братьев, имеющих лишь общее представление о жизни вне Троо, это ценилось очень высоко. Но Дэй’Рах, постоянно проводя в медитациях, был поглощён желанием изучать историю Кавиана и проводить анализы. Ему не давал покоя вопрос: почему их некогда великая цивилизация потерпела такой позорный крах?

Ситуация изменилась после смены королевы. Госпожа Ант’Хе, получив правящий символ, решила поближе познакомиться с самцом, которому запрещалось давать потомство. Понимая, что требованиями он ничего не добьётся, Дэй’Рах, пользуясь советами старших братьев, сумел произвести на королеву хорошее впечатление, тем самым подведя к выполнению своей просьбы – открыть доступ к знаниям. По-прежнему не разрешая покидать сад, Ант’Хе решила вопрос иначе. С её позволения в саду Троо было сооружено большое купольное помещение, куда избранные кавианки приносили большие келлеры, с запечатлённой на них историей. Приносили, как всегда, на время.

Можно уверенно сказать, что с этого момента Дэй’Рах выпал из реальной жизни, погрузившись в изучение древнего мира. Изучался феномен прибытия Иренд Нуво. Рождение Айхас Ари. Господство молодой расы Кавиан. Гармония всего сущего. Появление локусов и последующий хаос, который они учиняли на протяжении сотен тысяч лет. Медитируя, Дэй’Рах корректировал свой мир, закладывая в него все полученные знания.

Но всего этого по-прежнему было мало. В истории оставались громадные пропасти, и чёткого ответа – как их народ оказался запертым на полуострове - в принципе не существовало. Все нынешние и будущие приобретённые знания сделали Дэй’Раха тем, кого так опасались прошлые поколения при отборе особей для переселения. Только в этот раз жесточайшей критике будет подвергаться не Айхас Ари, а всё кавианское общество, которое было неспособно сопротивляться растущей угрозе. И так оно, в конце концов, и случилось.

Уже взрослым кавианцем, Дэй’Рах прекрасно понимал значение матриархата в мировой истории и был сильно разочарован всеми периодами их правления. Его также смущал тот факт, что кавианки не делали никаких попыток бороться с паразитами, предпочитая обороняться и жить с видом отсутствия опасности. Главе семьи Троо, Ха’Асу, он пытался объяснить важность перемен, иначе их цивилизацию ждёт окончательная гибель. В любом случае. Важно заметить, что все троотосы слабо представляли угрозу локусов, поскольку вся их жизнь проходила под строгой опекой и в изобилии. Дэй’Рах оказался единственным, который понимал, насколько ужасно их положение. Но Ха’Ас не делал никаких попыток общаться с кавианками. Госпожа Ант’Хе не славилась покладистостью, а самцы никогда не имели веского слова в матриархальном обществе. На единственное замечание Дэй’Раха королеве – почему они не сражаются с локусами – Ант’Хе угрожала отнять у Дэй’Раха все блага, которые ему были позволены.

На долгое время какие-либо попытки общаться с главными кавианками прекратились. Но Дэй’Рах продолжал учиться и формировать своё нелестное мнение о своих сёстрах. В его планах было обязательно повлиять на их мировоззрение и сделать так, чтобы они начал сражаться с паразитами. В какой-то момент это превратилось из желания в настоящую манию. Долгие медитации и жизнь в своих выдуманных мирах позволили ему думать, что вернуть реальный мир ещё не поздно. Это звучит абсурдно с тем учётом, что Дэй’Рах прекрасно знал о фактической неуязвимости локусов и их живучести. Но главное было сдвинуть с места застоявшееся общество, которое в любом случае погибнет без борьбы.

В течении третьего цикла (60 лет) неправильный кавианец, уже на пороге скорой старости, знал все аспекты медитации. Сначала он подменял Ха’Аса, обучая молодых, а позже присматривал за самим стариком, чувствуя его скорую смерть. Эти годы стали последними для госпожи Ант’Хе и её безрезультатного правления. На смену приходит немолодая особь - Кисс. Прежде чем начать своё правление на Полуострове, она делает предложение Дэй’Раху самим стать главным в семье Троо. Кавианец долго не решался, но принял предложение, когда пришёл к выводу, что имея символ с хоть какой-то значимостью, у него больше шансов повлиять на королевскую особу. К своим семидесяти годам Дэй’Рах, встретив смерть Ха’Аса, становится старейшиной. На первых порах новый глава семейства много общается с несколькими молодыми ребятами, учит взрослых братьев, а всё оставшееся время проводит в своём личном логове, ставшее библиотекой с келлерами. Не способные дать новых знаний, они стали простым украшением его светлых покоев. Тогда Дэй’Рах просит королеву дать ему самое ценное, что есть у семьи Тэус – особый келлер, сохранившийся, если верить легендам, ещё с древних времён. Это предложение было бы немедленно отвергнуто, если бы не убедительный рассказ, что благодаря этой кладези знаний, Дай’Раху получится полностью восстановить историю Кавиана. Именно таким обманом кавианец получил желаемое, повесив келлер в его покоях. В семью Тэус он уже никогда не вернётся.

Из-за мягкого характера Кисс, Дэй’Рах позволял себе на редких встречах говорить с королевой о положении их народа. Начиная с осторожных намёков, что будущее Полуострова предопределено, он позже начинал активное обсуждение всевозможных способов встать на путь борьбы с локусами. Однако Кисс убеждала, что вся ситуация под контролем. Граница на перешейке полуострова – Эйга-Тэх – много поколений успешно сдерживала рост. Сниженная активность самих локусов исключает любую возможность их влияния на жизнь. С точки зрения Кисс: их маленькая община добилась идеального равновесия, которое помогает мирное существовать, а любое взаимодействие с корнями может только усугубить их положение. Но Дэй’Рах оставался непримирим. Теперь, когда его лоб украшал символ старшего в своей семье, он мог общаться с королевой более свободно, но иногда говорил много лишнего, обвиняя кавианок в том, что их прошлые ошибки стали роковыми для всей планеты.

Даже добродушная Кисс в конце концов потеряла терпение, когда Дэй’Рах попытался вмешаться в её дела и, требуя от неё действий, переходил на личности. Кисс не стала за такую наглость лишать кавианца символов, ибо к тому моменту ему было больше шести циклов (90 лет) и она хотела поступить благородно, дав Дэй’Раху умереть с почётным символом, который перекроет символ порчености. Но к удивлению для всех, кавианец не только не умер от старости, но пережил правление Кисс и её преемницы. Старость Дэй’Раха стала невероятным феноменом, которым заинтересовались даже учёные из Тэус. Не найдя ответа, они просто разводили руками, намекая на причастность порченых генов. 

Тем не менее, самого Дэй’Раха такое долголетие не совсем радовало. Прежних сил уже давно не было, усталость организма всё чаще давала о себе знать. И хотя он оставался активным в руководстве своей маленькой семьи, свой напор в отстаивании своей точки зрения значительно ослаб. С доводов и фактов, Дэй’Рах больше переходил на ворчание и пустые обвинения. В его глазах кавианки навсегда остались слабыми существами, которые так и не смогли придумать выход из своего положения.

Шли годы. Десятилетия. Одна королева сменялась другой, но Дэй’Рах оставался жив. Но долголетие оставляло на теле троотоса свои следы. Дефекты кожи привели к светобоязни. Дэй’Рах почти всё время проводил в своём куполе, закрыв все просветы. Началось преждевременное выделение телесного сока, какое возникает после смерти. Из-за этого ещё при жизни тело Дэй’Раха началось покрываться растениями. Долгая жизнь в темноте привела старика к слепоте, но к тому времени, совершенство Дэй’Раха в ощущении жизни и медитации позволяло обходиться без зрительного контакта. Всю биологическую жизнь они видел и без глаз. Неизменным оставался только древний келлер, висящий в его покоях. И хотя заботы о семье давным-давно приняли на себя другие, символ старейшины по-прежнему находился у троотоса, чьё долголетие и странный образ жизни создавал таинственный ореол. Слухи, которых становилось только больше за громадный промежуток времени, создавали из Дэй’Раха недосягаемого мудрого небожителя, когда по факту он оставался ворчливым слепым стариком.

Разумеется, он понимал, что жизнь рано или поздно закончится. Неизменным ещё оставалось желание хоть как-то изменить недальновидность правящих особ, но не знал, как именно повлиять на кавианок. С приходом молодой королевы Кэ-Ус, любимцы Полуострова, Дэй’Рах провёл с ней разговор, но не увидел в ней ту, которая сделает первые шаги в нужном направлении. Порченый был убеждён, что именно его трезвый взгляд поможет всколыхнуть Полуостров и поднять кавианок на борьбу, но словами он ничего не мог изменить. Тогда, приняв серьёзное решение, он отправился на обряд матерей и надругался над королевой. Впервые за свою жизнь, троотос, которому запрещено было передавать свою слюну кавианкам, поцеловался с королевой. Следствием этого беспрецедентного поступка стало рождение Нэ’Тус. Просчитав время, и зная в какой момент его ген, точно будет передан его дочери, Дэй’Раху оставалось лишь ждать, когда его потомство внесёт в это вялое и умирающее общество нужные изменения.

Даже к моменту взросления Нэ’Тус, кавианец оставался жив. Но эта жизнь была уже совсем другой. За уже неподвижным, одеревеневшим и вросшим к корневому трону Дэй’Рахом остался ухаживать молодой троотос – Эт’Рэй. Он наблюдал, как дремлет старейший из когда-либо живших кавианцев, и ждал, когда последняя частичка его жизни покинет этот мир, а разум навсегда останется в иной реальности, созданной в медитативном сне.